3 декабря / дата по старому стилю: 20 ноября День Прокла, Филипповский пост, Карачуновский пост
Праздник получил название в честь святого Прокла, который в 5 веке служил архиепископом в Константинополе. Прокл учился богословию у Иоанна Златоуста. В этом архиепископа он жарко проповедовал христианство и изобличал язычество и ересь. Также он был известен заботой об обездоленных.
Во время патриаршества Прокла случилось сильное землетрясение, которое разрушило многие города. Жители Константинополя во главе с Проклом выходили за город и молили Бога о милости. Во время одного из таких молебнов некий мальчик неведомой силой поднялся к небу, а затем вернулся на землю целым и невредимым. Он рассказал, что слышал пение ангелов. Когда народ повторил за мальчиком слова услышанной им молитвы, землетрясение прекратилось.
Блаженный Прокл скончался в 446 году. Его сочинения дошли до настоящего времени. В одном из них Прокл говорит о христианских праздниках: «Частые и разные торжества празднеств служат утешением для человеческой жизни: они печальную тяжесть жизни обращают в веселие. Как вытерпевшие бедствия бурного морского плавания радуются пристани как надежной защите жизни, так и всякий когда после беспокойств от занятий каждого дня наступает праздничный день, радуется ему как дню покоя от забот, как свободе от трудов». Сравнивая эти дни с праздниками у иудеев и язычников, Прокл продолжает: «Но праздники христиан — священны и чудны — источники спасения. Первый наш праздник проповедует о нашествии Бога к людям. Следующий за ним изображает освящение вод и начало крещения. Третий благовествует погибель смерти, торжество креста, дар воскресения, свободу отцов. Четвертый возглашает о восшествии Первенца нашего на небо и сидении одесную Бога Отца. Пятый трубит о нисшествии Святого Духа, об обильной росе благодати. Вот праздники, которые сотворил нам Господь, — возрадуемся и возвеселимся в них!»
«На Прокла проклинай нечисть», — учили наши предки. Это нужно было делать, чтобы злые силы не вышли из-под земли, где они прятались от морозов, и не причинили вреда людям.
В русской традиции существует множество заговоров, которые имеют форму христианских молитв и в то же время включают в свой состав магические, фольклорные или, во всяком случае, неканонические элементы. Как и в Западной Европе или Греции, такие молитвы по терминологии и даже по содержанию могут мало отличаться от приемлемых с церковной точки зрения текстов и часто сосуществуют с ними. Фактически во многих случаях все зависит от того, кто и при каких обстоятельствах произносит молитву/заговор. Рассмотрим, например, «Большой требник». Эта книга была опубликована в 1641 году киевским митрополитом XVII века Петром Могилой. Она содержала молитвы и последования совершаемых в особых случаях священнодействий. «Большой требник» включает много таких молитв, которые, будучи произнесены «вещей женкой», следовало бы определить как заговоры, причем в этом он всего лишь следует давней рукописной традиции. Такие молитвы обычно называются ложными молитвами или заговорами.
Заговор — это прежде всего магическая формула, призванная исполнить желание заговаривающего: обеспечить защиту, вызвать злого духа (отождествляемого с болезнью или персонифицирующего ее), причинить вред врагу или сопернику. Употребление заговоров с очень раннего времени осуждалось церковью; в Уставе Владимира Мономаха (конец XI века) оно, наряду с колдовством, отнесено к юрисдикции церковного суда. Новгородский архиепископ Моисей в середине XIV века среди осуждаемых практик перечисляет приношение жертв бесам, лечение недугов «чарами и наузами», когда «немощнаго беса глаголемаго трясцю прогонять не-кыми писмены лживыми, проклятых бесов елиньскых пишюще на яблоцех и покладаютъ на святей трапезе в годъ святыя литургия», а также различные магические действия, к которым прибегали, собираясь на охоту и рыбную ловлю или собираясь предстать перед князем. Чтобы предметы обрели магическую силу, их клали на церковный престол, что являлось, очевидно, распространенной практикой и еще в XVI веке было осуждено церковью на Стоглавом соборе.
Часто к заговорам прибегало духовенство; некоторые ученые даже считают, что изначально они имеют церковно-византийское происхождение и лишь позднее приобрели местный языческий колорит. Общая модель русских магических практик и текстов, их византийские и западноевропейские параллели и родственные образны заставляют считать этот тезис достаточно обоснованным.
Как и в случае с другими магическими практиками, заговоры следовало исполнять в определенных обстоятельствах и сопровождать определенными действиями. Как правило, это особые церковные праздники или их канун, предварительное омовение, пост и молитва, ожидание на перекрестке дорог или на пороге, заговаривание в полночь в бане или три зари подряд. Среди требований могут быть такие: произносить заговор, обернувшись лицом на восток, с крестом и иконой или без них, с распущенными волосами и распоясавшись, шепотом или нараспев, при этом дуть на предмет или средство (обычно еду или питье), используемые в магическом сеансе. Обычно также требовалось, чтобы исполнителя заговора не видели и чтобы он, не оглядываясь, покинул место, где совершалось заговаривание или гадание. В случае более опасных заговоров следовало очертить заколдованный круг вокруг исполнителя для его защиты от призываемых демонов.
Заговор на отгнате черных муриев (нечистой силы).
За морем за синим, за морем Хвалынским, по средине Окиане-моря лежит остров Буян, на том острове Буяне стоит дуб, под тем дубом живут седмерицею семь старцев, ни скованных, ни свазанных. Приходил к ним старец, приводил к ним тму тем черных муриев. Возьмите вы, старцы, по три железных рожна, колите, рубите черных муриев на семьдесятъ семь частей.
За морем за синим, за морем за Хвалынским, посреди Окиана-моря, лежит остров Буян, на том остров Буяне стоит дом, а в том доме стоят кади железныя, а в тех кадах лежат тенета шелковыя. Вы старцы ни скованные, ни связанные, соберите черных муриев в кади железныя, в тенета шелковыя, от раба (такого то).
Прочитав подобные заговоры предки могли спокойно отправляться в путь, потому как к этому времени окончательно устанавливалась зимняя санная дорога. «До Прокла не жди от дороги прока», — говорили на Руси.
*
Муриев (муров) западные славяне называют страшилами, страшниками, дрожниками ужасные, призрачные существа, духи робости, малодушия, трусости. Именно они приводят человека в то кошмарное состояние, когда у него «мурашки по коже бегут» (от слова «мура», «мора»), потому что они — верные слуги и служанки Морены — богини смерти.
