понедельник, 4 января 2016 г.

4 января — Анастасия Узорешительница

4 января / дата по старому стилю: 22 декабря
Анастасия (Настасья) Узорешительница; Филипповский пост; Предпразднество Рождества Христова.
Анастаси́я Узореши́тельница, Анастасия Фармаколи́трия (греч. Φαρμακολύτρια — лечить лекарствами + искупать, освобождать) — святая, христианская великомученица IV века. Приняла мученическую кончину в 304 году в Сирмиуме (ныне Сремска-Митровица в Сербии). Достоверных исторических сведений о мученичестве Анастасии не сохранилось.

Согласно житию Анастасия была знатной римлянкой. Её мать — тайная христианка, воспитала дочь в христианской вере. Святая Анастасия тайно посещала узников-христиан, томившихся в римских темницах и ухаживала за ними но была схвачена и после мучений святую Анастасию растянули над костром между четырьмя столбами. и сожгли на костре.


Святую великомученицу Анастасию в народе Узорешительницей называют, считая покровительницей беременных и молясь ей при родах. Но во все времена люди, на Бога надеясь, старались и сами не оплошать. А потому женщине, ожидающей рождения ребенка, запрещалось многое из того, на что в повседневной жизни никто бы внимания не обратил. «С брюхом ходить — смерть на вороту носить»,— стращали повивальные бабки своих «подопечных», заставляя их пуще глаза беречь от неприятных неожиданностей и себя, и своего, пока еще не родившегося младенца.
Беременность женщины понималась как тяжесть («тяжёлая баба»), ноша (беремя — ноша, вязанка), а рождение ребёнка как освобождение его из материнского чрева-узилища.

Традиционно в старину на Руси в день памяти Анастасии Узорешительницы с молитвами к этой святой женщины вышивали специальное полотенце, которое должно было помочь им благополучно разрешиться от бремени.


В этот день думaли также о роде-племени слaвянском, слaвили мaть. Готовили кaшу, кормили ею беременных и читaли зaговор, чтобы огрaдить их от выкидышей и от всяких болезней.

Бабы, «в тягости» пребывающие, не сидели на пороге, не стояли в дверях, не расхаживали по меже и не посещали кладбищ. Им не разрешалось выходить из дома после захода солнца, смотреть на огонь, перешагивать через веник, хомут, топор, проходить под лестницами и расчесывать волосы по пятницам. Беременным не полагалось брать денег взаймы, крестить детей, быть свахами на свадьбах, участвовать в похоронах и обмывать покойников.
А чтобы уберечь себя от нечистой силы и дурного глаза, им нужно было носить при себе заветные ладанки, а также всевозможные амулеты и обереги. Ими могли стать красные ленты, пояса, шнурки и даже нитки, крепко завязанные на поясе, запястье рук, а то и просто обмотанные вокруг пальца. Но в особой цене были «заговоренные» образа и крестики, щепки от разбитого молнией дерева, а также кусочки кирпича или штукатурки из кельи праведника.

Если первые три месяца беременности проходили легко, будущие родители ожидали появления мальчика, если же это время оказывалось для женщины непростым — девочку ждали. На рождение мальчика надеялись и в том случае, если плод чаще находился на правой стороне живота, а сидя женщина вытягивала вперед правую ногу, предпочитая именно с нее и ступать. Но если этих примет было недостаточно или проявлялись они не так ярко, как хотелось бы, некоторые дамы на сносях для определения пола своего будущего ребенка шли на риск и, найдя где-нибудь на ярмарке ручного медведя, кормили его из собственных рук хлебом или медом. Довольное мычание косолапого ворожея давало надежду на рождение сына, а если медведь рычал или от угощения отказывался — ждали дочку.

Но как ни старались избежать неприятностей, как ни заняты были собой будущие мамаши, иногда и им приходилось «обчеству» послужить. Говорят, стоило во время засухи обдать беременную бабу водой — дня не проходило, как проливались небеса на землю благодатным дождиком. А если обходила такая женщина охваченный пламенем пожара дом, огонь, даже успевший в силу войти, стихал тотчас же.

Возможно, в силу столь выдающихся чудодейственных качеств, а быть может, и просто из уважения перед таинством зачатия и рождения беременным в их просьбах не принято было отказывать, какими бы причудливыми они ни казались. «Бабе на сносях — Бог судья».