7 марта
дата по старому стилю: 22 февраля
Мaврикий
дата по старому стилю: 22 февраля
Мaврикий
7 марта (6 марта в високосный год) Православная церковь отмечает день памяти мученикa Мaврикия Апaмейского и 70 воинов.
Маврикий был военачальником легиона из Апамеи Сирийской, полностью состоящего из христиан. Пострадал в 305 году при императоре Максимиане Галерии вместе с сыном Фотином и подчиненными ему 70-ю воинами (из воинов известны по имени только два — Феодор и Филипп).
Легион под началом Маврикия был направлен их Фив (Египет) в помощь Максимиану. После отказа принять участие в наказании единоверцев из числа местного населения легион был децимирован.
Децимация (от лат. decimatio, от decimus — «(каждый) десятый») — казнь каждого десятого по жребию, высшая мера дисциплинарных наказаний в римской армии.
Эль Греко «Мученичество Св.Маврикия»
После повторного отказа был децимирован снова и оставшиеся в живых 6600 солдат казнены по приказу Максимиана.
Приведенные на судилище, святой Маврикий с сыном и его воины были подвергнуты мучениям. Юношу Фотина убили на глазах отца. Но и это жестокое испытание не сломило святого Маврикия.
Тогда мученикам придумали еще более изощренное истязание: их отвели на болотистое место, где были целые тучи комаров, ос, оводов, и привязали к деревьям, обмазав их тела медом. Насекомые жестоко жалили мучеников, томили жажда и голод. Эти муки святые претерпевали в течение 10 дней, но не переставали молиться и славить Бога, пока, наконец, Господь не прекратил их страданий. Злобный мучитель приказал отрубить им головы и бросить их тела без погребения, но христиане тайно ночью похоронили честные останки святых мучеников на месте их ужасной казни.
Долгое время эта история считалась историческим фактом, однако начиная со времен Реформации является пищей для споров. В период антихристианских гонений легион был просто окружён специально посланными карательными войсками и уничтожен.
Приведенные на судилище, святой Маврикий с сыном и его воины были подвергнуты мучениям. Юношу Фотина убили на глазах отца. Но и это жестокое испытание не сломило святого Маврикия.
Тогда мученикам придумали еще более изощренное истязание: их отвели на болотистое место, где были целые тучи комаров, ос, оводов, и привязали к деревьям, обмазав их тела медом. Насекомые жестоко жалили мучеников, томили жажда и голод. Эти муки святые претерпевали в течение 10 дней, но не переставали молиться и славить Бога, пока, наконец, Господь не прекратил их страданий. Злобный мучитель приказал отрубить им головы и бросить их тела без погребения, но христиане тайно ночью похоронили честные останки святых мучеников на месте их ужасной казни.
Долгое время эта история считалась историческим фактом, однако начиная со времен Реформации является пищей для споров. В период антихристианских гонений легион был просто окружён специально посланными карательными войсками и уничтожен.
Аверс золотой монеты
выполненный на основе картины «Мученичество Св.Маврикия»
По
средневековой легенде, Маврикий был одним из владельцев Копья Судьбы,
которым был нанесен «удар милосердия» в подреберье распятого Иисуса
Христа.
Однако,
экспертиза, проведённая британским экспертом Робертом Фезером в январе
2003 года показала, что наконечник копья изготовлен в VII веке. Тем
самым, доктор Фезер подтвердил, что копьё никак не могло быть создано во
времена Иисуса Христа.
На
Маврикия на будущие пашни и грядки вывозили навоз, скопившийся за зиму.
Это нужно было сделать, пока дорога еще была крепкой и позволяла
проехать к полям. К навозу, как к единственному доступному удобрению,
относились уважительно, сочиняли о нем пословицы и поговорки: «Клади
навоз густо — не будет в амбаре пусто»; «Свез навоза кучу — и Богу не
кучусь (то есть не докучаю)»; «В поле навоз, в амбаре хлеба воз».
Впрочем, здесь тоже были свои тонкости.
Существовал ряд предписаний и запретов, регламентирующих вывоз навоза из хлева на поле, чтобы не повредить скоту и урожаю и не вынести благо за пределы хозяйства: у русских при вывозе навоза кланялись во все четыре стороны и обращались к домовому с просьбой ухаживать за скотом, а в хлев бросали осиновые прутья и посыпали там рожью или втыкали в четырех углах двора репейник, чтобы велась скотина. Репейник (чертополох, дедовник, мордвинник и т. д.), и осиновый кол (прутья) выступают здесь как апотропеические средства — с целью предохранения скота от порчи домовыми, ведьмами и др.
В других местах во время вывозки навоза в качестве средства для увеличения плодовитости овец использовали елки: «Для того, чтобы велись овцы, и было побольше ягнят, находят в лесу маленькую елочку, без всяких отростков, и после того, как вывозят навоз, эту елочку втыкают во дворе, в землю, после этого ведутся лучше овцы и бывает больше ягнят» (елку, точнее, хвою, объединяет с репейником и осиновыми кольями признак остроты, колючести, что чрезвычайно характерно для всякого рода апотропеев).
После того, как навоз со двора выкидают вилами, двор нельзя заскребать лопатой или заступом: всю скотину со двора выскребешь. Приглашая домового на новоселье, переносили навоз из прежнего скотного двора.
Кража навоза с чужого двора, как и отбирание молока, повсеместно известна во вредоносной магии как способ отнятия блага и плодородия. Ведьмы и колдуны старались достать кусок навоза с чужого двора, чтобы таким образом отнять молоко и достаток или наслать порчу на скот.
В других случаях навоз рассматривался как отброс, продукт гниения (ср. названия навоз в слав. языках: укр. гнiй, пол. гной), что объясняет запрет выливать на него воду, в которой купали ребенка (можно выливать только в сад, под живое дерево, чтобы ребенок рос и развивался), а также обычай переносить на навоз мучающуюся в предсмертной агонии ведьму, чтобы она быстрей умерла. Беременная не должна наступать на конский навоз, иначе ребенок будет неряшливым.
Навоз находил применение в народной медицине: коровий навоз использовался для лечения опрелостей у детей, а конский — для припарок при головной боли и водянке, при лечении сухот готовили ванну из свежего свиного навоза, однолетних липовых прутьев и тимьяна, при простуде ноги и руки парили в ванне, приготовленной из конского навоза, мочи и дубовых листьев (пол.); страдающему больным желудком давали пить разведенный в воде сухой коровий навоз, а жидкость, отжатую из свежего коровьего навоза, пили при кашле и закапывали в уши при ушной боли. Для излечения детской бессонницы ребенка купали в отваре подстилки из хлева, смешанной со свиным навозом. В. Даль пишет, что у лекарок есть симпатические средства от бородавок: разрезать яблоко ниткою, натереть бородавку обеими половинками, сложить и связать их тою же ниткою и закопать в навоз. Когда сгниет яблоко, тогда, говорят, пропадут и бородавки.
Во время зимы, по народному поверью, покойники испытывают холод, мрак и тоску; поэтому поселяне жгут посреди дворов навоз, чтобы родители (усопшие) могли согреться на том свете.
В славянской мифологии мотив превращения навоза, принесенного демоном, в золото, а золота — в навоз иллюстрирует «перевернутость» потустороннего мира по сравнению с человеческим. Согласно восточнославянским быличкам, когда человек, которого угощают черти, произносит имя Божье, он обнаруживает вместо угощения конский навоз.
Навоз даже весельем для ребятишек был. По весне ребяткам лет десяти и постарше поручают на поля навоз из хлевов вывозить. С этой работой быстро справиться надо, потому в ней всем миром, помочью участвуют: старшие парни и девушки навоз (его еще назёмом называют) на телеги вилами грузят, ребята лошадьми правят, а в поле назём другие парни по сторонам разбрасывают, чтобы землю удобрить и чтобы урожай хороший вышел.
Ребята, конечно, и тут без забав не обходятся. Начнут, скажем, соревноваться, кто больше раз за день успеет туда-обратно съездить; или соберутся по двое, по трое — и несутся вскачь: кто первым с поля приедет. Кто последним оказался, тому кричат: «Трушка-петрушка!» или «Тебе пенки не видать! Тебе пенки не видать!» Когда сядут ужинать, тем, кто не ленился, сладкая пенка от топленого молока достанется; а вот тому, кто отставал да ленился, только попреки придется слушать: «Эх ты, лень да отек!»
За скачки, правду сказать, шалунам и деру может достаться: лошадушек зазря гонять никому не дозволено. Ну да ребятки еще что-нибудь выдумают. Как поедут последний раз в поле, все повозники торопятся, стараются последними не остаться. Кто в хвосте плетется, тому всеобщее позорище: только он к полю станет подъезжать, как его товарищи окружают и давай ему в назём длинные батоги втыкать да приговаривать: «Тебе кила, тебе хвост, тебе ехать на погост!» Над недотепой и взрослые посмеиваются; а те, кому он назём привез, бранятся — теперь телегу опорожнить очень трудно, батоги мешают. Так что оставаться последним никому не хочется, больно уж слава худая отстающему. Так и забавляются до ужина.
Существовал ряд предписаний и запретов, регламентирующих вывоз навоза из хлева на поле, чтобы не повредить скоту и урожаю и не вынести благо за пределы хозяйства: у русских при вывозе навоза кланялись во все четыре стороны и обращались к домовому с просьбой ухаживать за скотом, а в хлев бросали осиновые прутья и посыпали там рожью или втыкали в четырех углах двора репейник, чтобы велась скотина. Репейник (чертополох, дедовник, мордвинник и т. д.), и осиновый кол (прутья) выступают здесь как апотропеические средства — с целью предохранения скота от порчи домовыми, ведьмами и др.
В других местах во время вывозки навоза в качестве средства для увеличения плодовитости овец использовали елки: «Для того, чтобы велись овцы, и было побольше ягнят, находят в лесу маленькую елочку, без всяких отростков, и после того, как вывозят навоз, эту елочку втыкают во дворе, в землю, после этого ведутся лучше овцы и бывает больше ягнят» (елку, точнее, хвою, объединяет с репейником и осиновыми кольями признак остроты, колючести, что чрезвычайно характерно для всякого рода апотропеев).
После того, как навоз со двора выкидают вилами, двор нельзя заскребать лопатой или заступом: всю скотину со двора выскребешь. Приглашая домового на новоселье, переносили навоз из прежнего скотного двора.
Кража навоза с чужого двора, как и отбирание молока, повсеместно известна во вредоносной магии как способ отнятия блага и плодородия. Ведьмы и колдуны старались достать кусок навоза с чужого двора, чтобы таким образом отнять молоко и достаток или наслать порчу на скот.
В других случаях навоз рассматривался как отброс, продукт гниения (ср. названия навоз в слав. языках: укр. гнiй, пол. гной), что объясняет запрет выливать на него воду, в которой купали ребенка (можно выливать только в сад, под живое дерево, чтобы ребенок рос и развивался), а также обычай переносить на навоз мучающуюся в предсмертной агонии ведьму, чтобы она быстрей умерла. Беременная не должна наступать на конский навоз, иначе ребенок будет неряшливым.
Навоз находил применение в народной медицине: коровий навоз использовался для лечения опрелостей у детей, а конский — для припарок при головной боли и водянке, при лечении сухот готовили ванну из свежего свиного навоза, однолетних липовых прутьев и тимьяна, при простуде ноги и руки парили в ванне, приготовленной из конского навоза, мочи и дубовых листьев (пол.); страдающему больным желудком давали пить разведенный в воде сухой коровий навоз, а жидкость, отжатую из свежего коровьего навоза, пили при кашле и закапывали в уши при ушной боли. Для излечения детской бессонницы ребенка купали в отваре подстилки из хлева, смешанной со свиным навозом. В. Даль пишет, что у лекарок есть симпатические средства от бородавок: разрезать яблоко ниткою, натереть бородавку обеими половинками, сложить и связать их тою же ниткою и закопать в навоз. Когда сгниет яблоко, тогда, говорят, пропадут и бородавки.
Во время зимы, по народному поверью, покойники испытывают холод, мрак и тоску; поэтому поселяне жгут посреди дворов навоз, чтобы родители (усопшие) могли согреться на том свете.
В славянской мифологии мотив превращения навоза, принесенного демоном, в золото, а золота — в навоз иллюстрирует «перевернутость» потустороннего мира по сравнению с человеческим. Согласно восточнославянским быличкам, когда человек, которого угощают черти, произносит имя Божье, он обнаруживает вместо угощения конский навоз.
Навоз даже весельем для ребятишек был. По весне ребяткам лет десяти и постарше поручают на поля навоз из хлевов вывозить. С этой работой быстро справиться надо, потому в ней всем миром, помочью участвуют: старшие парни и девушки навоз (его еще назёмом называют) на телеги вилами грузят, ребята лошадьми правят, а в поле назём другие парни по сторонам разбрасывают, чтобы землю удобрить и чтобы урожай хороший вышел.
Ребята, конечно, и тут без забав не обходятся. Начнут, скажем, соревноваться, кто больше раз за день успеет туда-обратно съездить; или соберутся по двое, по трое — и несутся вскачь: кто первым с поля приедет. Кто последним оказался, тому кричат: «Трушка-петрушка!» или «Тебе пенки не видать! Тебе пенки не видать!» Когда сядут ужинать, тем, кто не ленился, сладкая пенка от топленого молока достанется; а вот тому, кто отставал да ленился, только попреки придется слушать: «Эх ты, лень да отек!»
За скачки, правду сказать, шалунам и деру может достаться: лошадушек зазря гонять никому не дозволено. Ну да ребятки еще что-нибудь выдумают. Как поедут последний раз в поле, все повозники торопятся, стараются последними не остаться. Кто в хвосте плетется, тому всеобщее позорище: только он к полю станет подъезжать, как его товарищи окружают и давай ему в назём длинные батоги втыкать да приговаривать: «Тебе кила, тебе хвост, тебе ехать на погост!» Над недотепой и взрослые посмеиваются; а те, кому он назём привез, бранятся — теперь телегу опорожнить очень трудно, батоги мешают. Так что оставаться последним никому не хочется, больно уж слава худая отстающему. Так и забавляются до ужина.
